Ад

Пьют, как скифы, не разбавляя (Поможет ли криотерапия?)


Как трудно бывает произнести одну-единственную фразу, когда видишь перед собой молодого человека, впервые переступившего порог наркологического кабинета! “Мне очень жаль, но это алкоголизм”. Я знаю, что будет дальше – молчаливая внутренняя борьба: изумление, недоверие, попытка отторгнуть диагноз. В таких случаях я молчу. Нужно дать человеку время па это переживание. Он должен через него пройти. Знаю, что через десять минут последуют опровержения. “Доктор, вы не понимаете… Я не пью один… Я просто не умею себя контролировать… Я ведь еще не похмеляюсь…”

Отмечаю про себя это “еще”. Значит, подсознательно понимает, что придет по время — утренней необходимости что-то с собой сделать, чтобы обрести физическое равновесие. Подсознательно понимает, по сознание протестует. Так протестует разум, когда человеку говорят: “У вас рак”. – “Как! Не может быть. Почему это случилось именно со мной!” Спасительная функция сознания отторгнуть тяжелое известие, уберечь от отчаяния.

Редко, очень редко соглашаются сразу. Соглашаются умные, зрелые, цельные личности, оказавшиеся способными на большую внутреннюю работу, которая и привела их к врачу.

Понимаю, какой удар обрушиваю на их головы своим диагнозом. Я даже не говорю: “Вы алкоголик”, хотя называем же мы больных “гипертоник, ревматик, язвенник”. Нам — наркологам — очень мешает это смешение понятий. Бытовое, пренебрежительное “алкоголик” — что-то опустившееся, безнадежное, требующее карательных мер; и наше, профессиональное: “алкоголик” — человек, зависимый от алкоголя. В дальнейшем я все-таки буду пользоваться этим термином. Во-первых, для краткости. Во-вторых — надеясь хоть как-то изменить отношение к самому слову, убрать нарицательный, порочащий смысл, оставив основной: человек с проблемой алкогольной зависимости.

Есть у наркологов еще термины, связанные со спиртным: употребление (эпизодическое, систематическое), злоупотребление — формы доалкогольные. Могут так и не дойти до алкоголизма, остановиться в полушаге, в преддверии. Пьют и много, и часто, нередко больше чем алкоголики, но не имеют классической алкогольной симптоматики. Эти формы мы называем пьянством.

Часто спрашивают, где грань между эпизодическим употреблением и злоупотреблением. Термин говорит сам за себя: зло – употребление. Все, что во зло. А частота и дозы сугубо индивидуальны, зависят от множества причин. Есть, однако, существенное отличие от алкоголизма: в любой момент могут бросить пить самостоятельно и по зрелому размышлению, и под влиянием обстоятельств. Наши пациенты с алкоголизмом часто годами тешат себя этой иллюзией: “Сам брошу”, и срываются в запои при первой же возможности, ссылаясь на всяческие “стрессы” и “объективные причины”.

Обычный диалог в кабинете

“Доктор, со мной все в порядке. Вы только сделайте так, чтобы я пил понемногу. Я просто не умею контролировать себя”. “Я не могу этого сделать”. – “Но почему?!” -“Потому что при алкоголизме человек не может и никогда не сможет пить понемногу. Это невозможно, как невозможно сделать карие глаза голубыми”.

И наоборот –

“Доктор, закодируйте меня”. – “Зачем?” – “Чтобы я не пил”. – “Так не пейте. У вас нет алкоголизма. Вам нужно лишь принять решение. Это можете сделать только вы. Врач вам не нужен”.

В чем же разница между первым, считающим себя благополучным, и вторым, обеспокоенным своим состоянием? В одной фразе: “Я не умею контролировать себя”. Она гораздо сложнее, чем звучит, потому что означает целый этап в алкогольном процессе. “Да, я много раз давал себе слово, что выпью одну рюмку за компанию и больше не буду, но обязательно напиваюсь. Незнаю, как это происходит. Как-то все мало и мало. Правда, изредка все-таки могу остановиться: когда ждет очень важная встреча или если жена жмет под столом на ногу”. Вот он — длинный процесс, стоящий за одной фразой. Часто на эти обещания, несбывающиеся надежды уходит несколько лет.

Пить понемногу золотая мечта алкоголика. Золотая, потому что она несбыточна. Несбыточна, потому что вступает в силу классический симптом алкоголизма – утрата количественного контроля. Для больших, уже знающих суть алкоголизма, мы пишем па доске фразу: одной рюмки много, а двадцать — мало. Они знают об утрате количественного контроля и потому хорошо нас понимают.

Как это случается, что утрачивается количественный контроль? Алкоголики в расцвете заболевания очень любят каяться, произносить длиннейшие самообвинительные тирады: “Потому что я безвольный, потому что я негодяй” и прочее, хоть в прокуроры их определяй. Одного они долго не понимают. Это не “случается”, это уже случилось. Случилось непоправимое: изменился обмен веществ в организме. Исчезли ферменты, необходимые для правильной переработки спирта. Их нет и никогда не будет. А все остальное — безволие, изменения характера, алкогольные изменения личности — только следствие. .
Почему произошла катастрофа, ферментативная поломка, нужно разбираться инди¬видуально. Кто-то родился от алкоголика, кого-то в деревне мамка с младенчества успокаивала, чтоб не кричал, и лечила от простуды наливочкой.

Кто-то рос в семье, не знающей других способов общения кроме пьяного
Каждому не повезло по-своему. Мировая история знает целые породы, которым не повезло. Русские купцы, менявшие бутылку водки на песцовую шкурку, споили тундру. Там и сейчас свирепствуют алкоголизм и туберкулез (очень часто они идут рядом). Белые люди, нагрянувшие на американский континент в поисках золота и нефти, не только загнали индейцев в резервации, по и физически уничтожили их “огненной водой”.

Можно перечислять несчетное количество “благ цивилизации”, имеющих косвенное и непосредственное отношение к современному алкогольному беспределу. Во всяком случае, в Древнем Риме вино разводили водой.

Мужчинам запрещалось его пить до 35 лет, а женщинам не разрешалось вовсе. И только в циничные п. разгульные времена Нерона перестали его разбавлять. Это оттуда дошло до нас: “Тот, кто тянет вино как лошадь воду, называется скифом”. Показателем полной гибели этических идеалов римской культуры, ее тягчайшим пороком считалось пьянство. “Власть стала переходить в руки императоров-инородцев, варваров и пьяниц, пивших крепкие вина”.

Существенная деталь: концентрация этих вин была 12-13%, потому что при этой концентрации дрожжевые грибки гибнут “от острой алкогольной интоксикации”. И только в 800 году н.э. цивилизованные арабские алхимики научились получать спиртовым дистиллят. Это открытие позволило производить алкогольные напитки, используя не только виноград, но и разнообразные пищевые продукты. Так что производители столь почитаемого у нас самогона могут послать свои благодарности далеко вглубь веков.

Метки: , ,