Ад

Алкоголизм - несчастье или злая воля?


Утрата количественного контроля, когда человек, обещающий себе или другим выпить совсем немного, все-таки напивается, не умея остановиться, появляется уже в 1-ой, начальной стадии алкоголизма. Фактически, мы обозначили алкоголизм как что-то. управляющее человеком помимо его воли, следовательно, как болезненный процесс.

Несчастье или злая воля . Болезнь или распущенность? Вплоть до XVIII века никто и не сомневался, что пьяница — это всего лишь безнравственная личность, которую приравнивали к ворам и убийцам. Единственным средством воздействия, естественно, было осуждение, порицание, проклятье. Люди, больные алкоголизмом, слушали призывы, проповеди, соглашались, каялись, но… продолжали пить. И только в XIX веке стали возникать сомнения. Во всяком случае, определенно поняли, что злоупотребление алкоголем способно вызвать различные, в том числе и психические заболевания. А в середине XX века английский психиатр Мур совершенно определенно обозначил алкоголизм как психическое заболевание. Он писал:

“Люди напиваются не потому, что к этому стремятся. Алкоголик — очень больной человек со сложной и опасной болезнью”. И даже такие ортодоксальные люди как протестантские священники, посещавшие летнюю школу исследования алкоголя, на специальном психологическом опросе показали, что “алкоголизм начинается как личный грех и заканчивается болезнью”. Были там и значительно более точные определения: “Может быть, это и грех, но в большей степени симптом или наличие греховных условий в обществе”. Заметьте: это 50-е годы. У нас первые наркологические службы появились только пятнадцать лет назад.

Да, немало копий было сломано в нашем веке в баталиях на эту тему. Кто-то говорил, что алкоголизм — это всего лишь слабость характера, кто-то—что алкоголизм не более болезнь, чем воровство. Немалую роль, конечно, здесь играло эмоциональное отношение исследователей. Конечно, алкоголизм болезнь не только мало приятная, но и мало симпатичная для окружающих. На нее не всегда легко откликнуться сочувствием и пониманием. Кроме того, она все же делается собственными стараниями, и это определяет негативное к ней отношение. Да, конечно. Но от этого она не перестает быть болезнью, а больные — нуждаться в помощи. Гитлеру были очень не симпатичны психически больные, он их просто уничтожал. Мы живем в достаточно просвещенный век, чтобы помочь больному вне зависимости от наших симпатий или антипатий.

Только помогать нужно квалифицированно и умело. Вся трудность в том, что многие алкоголики вовсе не хотят помощи. Одни боятся огласки, стесняясь диагноза, но не стесняясь при том мертвецки напиваться на глазах окружающих. Другие, годами обороняясь от нападений, выстраивают мощные оборонные укрепления. Мы называем их системами психологической защиты. Окружающие указывают на чрезмерное пьянство, а человек им не верит, “проходит сквозь алкогольную ситуацию” не замечая ее. Объясняет сложившуюся вокруг него наряженную атмосферу чем угодно: необъективностью окружающих, повышенной требовательностью семьи, необоснованным беспокойством за его здоровье. “Скажите, вы часто пьете?” —“Я не пью.’.. Выпиваю. Как все”. Он просто не замечает, что пьет чаще и больше других. Все, что говорят близкие, сослуживцы, пропускает мимо ушей. Эта форма защиты очень характерна для систематически пьющих и для ранних стадий алкоголизма. Такой вариант защиты играет большую роль в возникновении одного из самых ярких и непонятных для окружающих, но хорошо известных наркологам симптома: алкогольного отрицания болезни, когда любая информация, свидетельствующая о чрезмерном пьянстве, не воспринимается.

Постепенно меняются и его собственные оценки происходящего. Как деформируется любой предмет при насилии над ним, даже металл, так деформируются и самооценки, когда они идут долго вразрез с общепринятыми. Наступает период деформации оценок. То, что раньше вызвало бы стыд, теперь воспринимается спокойно. Безобразно напился – “ну и что в этом такого!”. Попал в вытрезвитель — “с кем не бывает”. А ведь пару лет назад тяжело переживал бы это событие. Расторможенное, агрессивное поведение в состоянии опьянения не вызывает внутреннего протеста, становится обыденным как завтрак по утрам: “Избил жену? А чего лезет, когда я пьяный!” Все, что было постыдным раньше, становится нормой.

Метки: , , ,