Отдельно взятая семейная история

К тому, что Степа Сурков в разговоре использовал пословицы и афоризмы, родные и знакомые привыкли и относились.

Но в последнее время он говорил новыми словами, взятыми из «Словаря иностранных слов», и в разговоре цитировал наравне с ними изречения мировых знаменитостей и литературных героев известных авторов, ссылался на разные авторитеты. От этого его речь стала такой заумной, что слушателя не всегда могли понять, что он хотел сказать. Многие, послушав Степана, крутит пальцем у виска, моя, не все дома у человека, а некоторые, не дослушав до конца» старались просто сбежать от него. Но ему доставляло удовольствие» когда слушатели конфузились, чувствуя свою усталость».

- Ты по-человечески можешь с людьми разговаривать? – не раз пробовала урезонить Степана его жена Патина. Кому нужна твоя надуманная эрудиция?

А мне до лампочки, нужна она кому или нет, – отвечал на это Степа. Как
считаю нужным, так и разговариваю. И даже с женой Степан стал разговаривать такими тирадами, что не всегда она могла понять сказанное.

- Совсем спятил под – старость лет, — ворчала женщина. – Несешь языком невесть что. Были бы хоть это твои собственные мысли, а то повторяешь, как попугай, чужие слова. Ты думаешь, от этого умней становишься? Как бы ни так! Все уже смеются над тобой!

-Смеется тот, у кого прокисло серое вещество, как метко заметил Пуаро в одном из романов Агаты Кристи. – не сдавался Степан.

Известные люди такое и вряд ли ты что-либо читал.

А он уже не мог разговаривать по-другому даже с женой. Его не смущало, что многие стали сторониться его, чтобы не вступать с ним в разговор и не выглядеть в его глазах невеждами, слушая «изящную» словесность.

Полина терпела чудачество мужа, стараясь как можно реже вступать с ним в спор. Степана это даже радовало; осознала, кто в доме хозяин, и что он не лыком шитый!

- Мы будем сегодня обедать? – как-то спросил он жену, не дождавшись, когда она будет накрывать к обеду стол.

- Если рассматривать данный вопрос с диалектической точки зрения и примитивной эстетики, то он может быть реализован только при полном консенсусе дебатирующих сторон и отсутствия аболиции, что позволит существенно стабилизировать некоторые гастрономические аспекты, чтоб…

- Что? Что ты нагородила? – перебил жену Степан. – У тебя что? Ум за разум зашел? С катушек съехала? У тебя, случайно, нет жара?

- Меня радует твоя фобия по поводу моего здоровья, – невозмутимо продолжала жена. – Конфиденциально тебе заявляю, что трапеза возможна только при отсутствии опасения, что тебе не угрожает булимия, трематодозы и атрепсия, а создаст полный комфорт и избавит от адинамии, то…

- Хватит! – взревел Степан, теряя терпение. – Какая булимия? Какая атрепсия? Ты по-человечески можешь двумя-тремя словами сказать: будем мы обедать или нет? Тоже мне Цицерон выискался! Наговорила мех и торбу!

- Чего ты взъярился? Не нравится? Не выдержал два моих ответа на твои вопросы? А как же я столько времени выслушиваю твои бредни? Вот и будем отныне разговаривать в твоей манере, – спокойно заявила жена.

- Какой манере? Что ты такое несешь? – злился Степан. – Вздумала меня учить уму-разуму?

- Эх, Степа, – вздохнула жена, – Ты совсем рехнулся в погоне за дешевой славой начитанного человека. Тебе нравится ставить в тупик слушателей. Ты наслаждаешься их смятением и непониманием твоих заумных высказываний. Я посоветовалась со специалистами, и они мне объяснили, что у тебя все признаки мегаломании. Надеюсь, тебе не нужно объяснять это слово? Ты хочешь отличаться от других, быть выше их, заметнее, интереснее. Или я не права? Ты же не глупый человек, Степа, должен понимать, что ведешь себя карикатурно. А тебе это надо? Постеснялся бы своих седин,

Степан молчал. Да и что он мог сказать в свое оправдание Жена доказала ему, что каждый может выражать свои мысли мудреными словами и фразами, но не делает этого, чтобы не быть посмешищем для других. Как ловко она сумела все это проделать! И когда только выучи¬ла такие слова, выговорить которые язык сломаешь? А он считал ее обыкновенной женщиной, домохозяйкой, у которой до¬рога «от печки до порога». А она вон как урезонила его!

Степан размышлял еще некоторое время после ухода жены. О еде даже забыл. Потом он резко встал и направился на кухню к жене.

- Прости меня, Поля, Спасибо тебе, что клин клином вышибла. Не ожидал я, что ты на такое способна. Так отхлестала меня словами, что и розгами такого не сделаешь. Постараюсь последовать твоему совету Обещаю исправиться, – решительно заявил он.

- Меня радует, что твое серое вещество способно принимать правильные решения. Не губи только его. А насчет клина, то ничего я не вышибала, а только по¬пыталась помочь тебе спуститься с неба на землю. Садись, будем обедать.